Записки расстрелянного

Иван Семенов единственный из трех уцелевших после расстрела первого правительства Тавриды, который оставил записи о том, как проходило пленение, а затем и расстрел. Эти записи, которые были опубликованы в 20 году надолго ушли в архивы и детали этой трагедии исчезли из рассказов разных авторов, которые были опубликованы позднее.
Блог им. Komsomol: Записки расстрелянного
РАССТРЕЛ ПРАВИТЕЛЬСТВА ТАВРИДЫ В АЛУШТЕ В 1918 ГОДУ
/записки очевидца и участника Ивана Семенова/

В апреле 1918 года Крым усиленно стали насту¬пать контрреволюционные банды украинцев совместно с германскими империалистическими войсками. Молодая Крым-ская Советская Республика вынуждена была принять меры к защите.
Совнаркомом Крыма был организован военноморской ко¬миссариат во главе с военным комиссаром т. Раненом и чле¬нами: Пожаровым, Богдановым, Шерстневым, Сафроновым и Олиро. По распоряжению военного комиссара было приступлено к организации Красной Армии и укреплению Перекопа для отражения наступающий контрреволюционных банд.
Однако, укрепление Перекопа было не закончено, и Красная Армия не обладала достаточной боеспособностью, чтобы дать отпор наступающему врагу.
Внутри республики тоже было неспокойно: находившиеся в подполье белогвардейцы с успехом делали свое дело как среди военный, так и среди гражданского населения. Контрреволюция не упустила из виду и Черноморской эскадры, находившейся в Севастополе, этой главной базы советской власти в Крыму. Существовавшая в Севастополе Украинская Рада повела усиленную агитацию, указывая, что со стороны Перекопа наступают не контрреволю ционные банды, а рабочие-украинцы.
Этой агитацией Рада ввела в заблуждение севастопольских рабочих и моряков. Черноморский боеспособный флот, перед которым не могли устоять никакие белогвардейские силы, таким образом, был разложен. Вместо того, чтобы вы¬ступит!» для отражения наступающей белогвардейщины, но предложению головы Рады Величко, черноморцы подняли на судах украинские флаги и тем самым перешли на сто¬рону Украинской Рады и наступающих с украинцами их друзей немцев.
В таком положении приходилось работать защитникам советской власти.
К 20 числам апреля политическая атмосфера стала накаляться все сильнее и сильнее. В городе Симферополе было весьма неспокойно: Совнарком и ЦИК вынуждены были об'явить военное положение. Опорой были небольшие, но верные революции силы, состоящие в большинстве своем из рабочих завода Анатра. Комендант города Мурзак п начальник гарнизона Палутис все время охраняли в городе порядок и выполняли распоряжения Совнаркома и ЦИК'а.
18-го апреля узнали о падении Перекопа. Только что организовавшаяся незакаленная еще в боях Красная Армия не могла устоять прогни крупных контрреволюционных сил. Красная Армия, продержавшись в течение пяти суток, в конце концов, должна была отступить, не имея подкрепления и пополнений.
В' Севастополе в это время началось сильное разложение. Вошедшие в среду рабочих и матросов социал-предатели вели пропаганду за посылку делегации для выясне-ния вопроса,—кто наступает; агитация эта возымела успех, и, вместо подкреплений, была послана делегация во главе с рабочим меньшевиком И. Михайловым. Делегация скоро вернулась обратно, т. к. немцы уже подходили к ст. Сарабуз, в 18 верстах от Симферополя.
Совнарком и ТавДИК решили отступить. Было намечено два пути отступления: один на Керчь и один на Сева¬стополь. Для выяснения положения Севастополя 20-го апреля был командирован туда я, как товарищ председателя ЦИК'а, и комиссар земледелия Акимочкин.
По прибытии в Севастополь мы попали на заседание Совета, где решался вопрос об обороне советской власти. Нахимовская улица была вся забита черноморскими матросами-украинцами и севастопольскими обывателями, шедшими записываться в Раду для спасения своей шкуры.
Севастопольский Совет решил выступить па. защиту Таврической республики, призвав в ряды защитников револю¬ционных матросов и рабочих. Севастопольские красные бойцы 20-го апреля выступили против наступающих бело¬гвардейских банд. В тот же день я сообщил в Симферополь Совнаркому, что на флот полагаться нельзя, потому что три четверти матросов перекрасились в желтый цвет, и вряд ли в случае неудачи можно будет эвакуироваться на военных судах. Тогда часть Совнаркома и ТавЦИК'а выехала в тот же день через Ай-Петри в Ялту, чтобы оттуда переехать в Керчь.
Вечером они прибыли в Ялту. Здесь также было не¬спокойно; ночью члены Совнаркома и ТавЦИК'а, совместно с Ялтинским Исполкомом решали вопрос о дальнейшем местопребывании военных властей. Ялтинский Исполком настаивал, чтобы Совнарком оставался в Ялте, а Совнарком указывал на невозможность продолжать работу в Ялте и вытекающую отсюда необходимость переезда в Керчь. Вопрос был разрешен в этом последнем смысле. Но переезд был весьма опасен, т. к. контр-революция охватила все уголки Советского Крыма. Она умело использовала национальные чувства темных татар и всполошила весь южный берег Крыма, заселенный в большинстве своем татарами. Бело¬гвардейцам удалось спровоцировать татарские массы на выступление.
Ночью с 20 на 21 апреля в Алуште и окрестностях татары восстали против Советской власти. Был арестован председатель алуштинского исполкома и члены Совета и Исполнительного Комитета.
В это время я вел переговоры по прямому проводу и телефону с Севастополем и Алуштой. Вести переговоры было почти совершенно невозможно, потому что белогвар-дейцы, заняв Симферополь и расстреляв Палутиса, злоупотребляли его именем, отрывали нас от провода и не давали связаться с Севастополем. Связавшись, наконец, по прямому проводу с Севастополем, с военно-морским комис¬сариатом, я ничего не достиг, т. к. все члены последнего были на фронте. В конце концов, мне удалось связаться с Центрофлотом, куда я передал, что сорганизованный ялтин¬ский отряд не может выступить навстречу немцам, т. к. не ¬имеет вооружения. Мне обещали немедленно отправить в Ялту миноносец с винтовками, патронами и пулеметами.
Затем я вызвал по телефону алуштинский исполком и спросил, как обстоят дела в Алуште. Алушта ответила мне, что там тихо и спокойно. На мое предложение при¬ступить к организации красных отрядов мне сообщили, что отряды „уже организуются"; я сделал распоряжение, чтобы усилили темп работы, и указал, что сам выеду в Алушту и буду там к 12 час. дня 21 апреля. Алушта ответила, что „будет меня ждать".
Ночью с 20 на 21 апреля из Ялты был послан на Симферополь с целью разведки автомобиль, но к утру он не вернулся. Утром 21 апреля т.т. Слуцкий, Новосельский, Коляденко, Тарвацкий и Финогенов на двух автомобилях выехали из Ялты по направлению Феодосия—Керчь. Продолжить чтение



Фото с мероприятий, посвященных 100-летию расстрела первого правительства Тавриды

15 фото
image
Несмотря на желание властей города замять очень важную для Алушты дату 100-летие расстрела первого правительства Тавриды коммунисты Алушты провели митинг памяти у могилы расстрелянных на центральной набережной, а ветераны комсомола организовали митинг на месте расстрела. В городской библиотеке прошли чтения, посвященные этой дате.